Если искать суть моей истории, то это — дом, который я строила не с фундамента, а с крыши. Долгие годы у меня были мечта и глаза, которые смотрят на мир как на картину, но не было опоры, на которую можно поставить мольберт. Я всегда чувствовала себя художницей, у которой ещё нет имени, — и это состояние длилось почти тридцать лет.

Если бы мою жизнь представили одним предметом, это был бы чистый холст. Долгий, пугающий, белый — тот, который сначала не решаешься испачкать, потому что кажется: один неверный мазок всё испортит. А потом понимаешь, что не испачкать его — страшнее.

Поворотные точки

Точка первая. Пустота перед тридцатью

Контекст: 2003 год, Красноярск, мне двадцать девять. Запах краски в подъезде, когда соседка красила двери, — и я ловлю себя на том, что вдыхаю его и думаю: «Какой у неё колер? Как она смешала?» Вместо того чтобы идти по своим делам.

Вокруг всё «как надо» — работа, быт, чужие ожидания. А внутри — глухое чувство, что я живу чужую жизнь и что творчество, которое всегда было моей целью номер один, так и осталось невостребованной комнатой.

Я перестала откладывать. Осознала что ждать «подходящего момента» — это способ никогда не начать.

Этот год закрепил во мне привычку идти навстречу страху, а не вокруг него. Всё, чего я добилась дальше, началось с решения перестать ждать.

Точка вторая. 2004 год. Двери ДХШ

2004 год, Красноярск, детская художественная школа. Мне тридцать, я среди взрослых, которые тоже решились. Пахнет гуашью, олифой и чуть пыльным линолеумом. Я помню этот запах до сих пор.

Возраст и стыд новичка. Казалось, что рядом со школьниками, которые рисуют с детства, моё «поздно» — это приговор. Было страшно, что надо мной посмеются.

Я осталась. И меня поддержали — Юрий Александрович Дударев и Анна Владиславовна Майстренко поверили в меня раньше, чем я сама. Это не просто слова: когда в тебя верит преподаватель, ты впервые получаешь разрешение верить в себя.

Их вера стала моим внутренним эталоном. С тех пор я знаю, как выглядит доброта профессионала, — и стараюсь быть такой же по отношению к другим. Этим людям я обязана больше, чем могу выразить словами. Огромное им спасибо.

Точка третья. Мастер, которого не было

После курсов, те же 2000-е, Красноярск. Кисти, которые я покупала и не знала, как правильно мыть. Репродукции в старых альбомах, которые пахли типографской краской.

Отсутствие наставника и дорогих занятий. Остаться одной с холстом, без расписания и похвалы — легко потерять ритм и веру.

Я выбрала самостоятельное изучение мастерства живописи и рисунка. Через ошибки, через «не получается», через разбор чужих работ. Я стала сама себе и учеником, и учителем.

Это закалило меня. Я научилась учиться — без чужого одобрения, слыша только собственный вкус. Это качество дороже любого диплома.

Эволюция взглядов

Раньше я была уверена, что творческая жизнь начинается с «призвания», которое приходит само, как вспышка. Но после 2004 года я поняла: призвание — это не вспышка, а решение. Оно приходит к тем, кто перестаёт ждать и записывается на курсы при ДХШ в тридцать лет, когда страшно.

То, что я считала своей слабостью — поздний старт, возраст, отсутствие системного образования, — со временем обернулось моей силой. Я не была «зашорена» академическими правилами: я строила своё видение сама. И у взрослого, начавшего поздно, есть одно преимущество — он пришёл по любви, а не по обязанности.

Диалог с прошлым и будущим

К себе прошлой, той, что до тридцати:

Леонора, перестань ждать разрешения. Никто не придёт и не скажет «теперь можно». В 2004 году ты сделаешь шаг, которого боишься, — и встретишь людей, которые в тебя поверят. Помни их имена. И знай: тридцать — это не опоздание. Это просто твой старт. Холст ждал именно тебя.

К себе будущей:

Не потеряй ту, что в 2004-м вошла в двери художественной школы с дрожащими руками. Не забудь, какой огонь тебя привёл. Продолжай учиться, как в те дни, когда ты сама была себе мастером. И если когда-нибудь засомневаешься — вспомни запах гуаши, коридор ДХШ и двоих людей, которые сказали: «У тебя получится». Этот огонь — твой.